Первым слово взял исполнительный вице-президент РСПП, председатель СПКФР Александр Мурычев. Он не стал ходить вокруг да около и сразу обозначил главную проблему: модель дешёвых денег ушла в прошлое, вероятно, навсегда. «Кредит перестал быть инструментом развития по сути своей и превратился в роскошь, которую могут позволить себе только очень маржинальные, самоустойчивые проекты с феноменальной доходностью, — заявил Мурычев, вызвав понимающие кивки в зале. — Эпоха аномально дешёвых денег, когда ключевая ставка была 4–7%, завершилась. На ближайшую перспективу — а может быть, и на более длительный срок — мы будем жить с дорогой ставкой». По его словам, Банк России сохраняет таргет по инфляции в 4%, но путь к этой цели ограничен, и ставка вряд ли опустится ниже 12–15% в ближайшие годы. А это означает, что инвестиционная модель, которая работала последние два десятилетия, сломана.

Мурычев привёл конкретную статистику, основанную на опросах предприятий: при текущей стоимости капитала традиционные инвестпроекты с горизонтом окупаемости три-пять лет просто не запускаются. Вместо того чтобы вкладываться в новое оборудование и технологии, компании направляют деньги на примитивное поддержание ликвидности и «затыкание кассовых разрывов». «Мы уже видим это по официальной статистике, — подчеркнул он. — Инвестиционное замораживание — это надолго». Особенно остро ситуация ощущается в частном секторе, который, по выражению Мурычева, «живёт по остаточным принципам», пытаясь конкурировать за ресурсы с государством и оборонно-промышленным комплексом.

Вторая большая проблема, которую обозначил Мурычев, — кадровый голод. Рынок труда из рынка соискателя превратился в поле битвы за каждого квалифицированного сотрудника. «Идёт перетаскивание специалистов из компании в компанию, зарплаты растут бешеными темпами, — констатировал он. — Нагрузка на фонд оплаты труда слишком сильно возросла. Предел уже наступил по многим компаниям». И это притом, что налоговая система перестроена для фискальных нужд, а не для стимулирования: повышение НДС до 22% (с учётом изменений законодательства), прогрессивная шкала НДФЛ — это уже новая нормальность, в которой приходится жить. Советам директоров, по мнению Мурычева, нужно быть очень внимательными и педантичными в оценках привлечённых денег, готовиться к процессам реструктуризации и усиливать контроль на этапе планирования. «Ставка должна быть не на людей, а на производительность, — резюмировал он. — Искусственный интеллект, автоматизация, роботизация — вот что может спасти, потому что битва за специалиста уже достигла предела».

Следующий спикер, директор Департамента государственной политики в сфере лицензирования, контрольно-надзорной деятельности, аккредитации и саморегулирования Минэкономразвития Константин Никитин, перевёл разговор в практическую плоскость государственного контроля. Он напомнил, что реформа КНД стартовала ещё в 1999 году по поручению президента, но ключевая суть её последних лет — переход от палок к профилактике и риск-ориентированная модель. «Первое — реализовать запрос бизнеса на изменение подходов государства: больше профилактики, а не наказания, — перечислил Никитин. — Второе — убрать излишнюю административную нагрузку и экономить ресурсы государства. Третье — цифровизация, управление всеми процессами в автоматизированных режимах».

Никитин привёл впечатляющую цифру: количество очных проверок всех государственных органов контроля удалось снизить с 2,5 миллионов в 2015 году до трёхсот тысяч два года подряд. «Мы очень сильно развили институты профилактики, и бизнес это воспринимает хорошо, — сказал он. — Сейчас можно получить профилактический визит контролёра, где тебе подскажут, но не оштрафуют». Однако главный вызов, по его словам, — это перевод в дистанционный формат взаимодействия. Для Минэкономразвития важно, чтобы внутренний контроль компаний использовал ту информацию, которую создаёт государство. «Все органы контроля переведены на риск-ориентированный подход с помощью двух инструментов: критерии риска и индикаторы риска, — объяснил Никитин. — Эти индикаторы можно использовать в своих производственных системах, во внутреннем аудите, чтобы избежать дальнейшего взаимодействия с государством». Он посоветовал компаниям активнее пользоваться Единым реестром контрольно-надзорных мероприятий (мониторинг.рф), где размещены все плановые проверки, а также Реестром обязательных требований, где сейчас насчитывается 550 тысяч федеральных требований против 2,5 миллионов до «регуляторной гильотины».

Анастасия Русакова задала Никитину уточняющий вопрос: может ли зрелая система внутреннего контроля стать «подушкой безопасности» при внешних проверках? Ответ был утвердительным: «Мы идём к истории, когда государство будет подключаться к вашим внутренним системам контроля, видеть информацию дистанционно и лишний раз не приходить. Требования должны соблюдаться бизнесом, а проверки — не проводиться».

Дискуссия сменила вектор, когда слово взяла вице-президент Банка ПСБ, председатель Совета ЭКГ-рейтинга Екатерина Кузьмина. Она представила ЭКГ — государственный рейтинг деловой репутации, закреплённый ГОСТом. «Это то, как государство видит наш бизнес, как оно его оценивает по определённым критериям», — пояснила она. Методика оценки делится на две части: скоринг на основе публичных государственных реестров (данные ФНС, реестры дисквалифицированных лиц и т.д.) и анкетирование по качественным показателям нефинансовой деятельности. С прошлого года рейтинг охватил 7,5 млн компаний (это самый крупный рейтинг в мире) и включил внебанковские финансовые организации, а также часть НКО. «Холдинги теперь могут оцениваться целиком, — добавила Кузьмина. — Этим уже воспользовались «Полюс», «Аэрофлот», «Северсталь», «Лукойл», МТС и многие другие».

Кузьмина анонсировала новую версию ГОСТа, которая будет учитывать такие факторы, как предоставление недостоверных сведений на госзакупках, антимонопольный комплаенс (участие в картельных соглашениях станет негативным фактором) и разрывы в НДС по инициативе ФНС. При этом компании, которые добровольно проводят закупки через электронные площадки, будут получать дополнительные баллы. «Уже сейчас доля учёта ЭКГ-рейтинга в госзакупках растёт геометрической прогрессией, — заявила она. — Мы работаем над тем, чтобы не только цена была ключевым фактором выбора поставщика». По её данным, проведённое исследование семи тысяч контрактов в рамках нацпроектов в строительном секторе показало прямую корреляцию: чем ниже ЭКГ-рейтинг, тем выше вероятность проблемного исполнения контракта. «44 региона уже внедрили меры поддержки для ответственного бизнеса на основании этого рейтинга, — сообщила Кузьмина. — Речь идёт и о налоговых льготах, и о льготных программах ФРП, и об инвестиционном налоговом вычете». Количество компаний, добровольно заполнивших анкеты, выросло с 400 до 1 300, и на их основе скоро будет формироваться бесплатный нефинансовый отчёт с аналитикой.

Независимый директор, член советов директоров крупных российских компаний Алла Салтыкова поделилась взглядом с позиции практика. «Те риски, которые сейчас актуальны на повестке совета директоров, практически не изменились с прошлого года, — начала она. — Но их сложность и комплексность выросли многократно». Она выделила три крупных блока. Первое — регуляторное воздействие, которое на уровне стран становится всё сильнее. Второе — волатильность и макроэкономическая нестабильность, включая хрупкость цепей поставок, финансовую стабильность, ликвидность и кадровый голод. «Кстати, вопрос: кто среди менеджмента является владельцем риска, связанного с макроэкономической нестабильностью? — задала риторический вопрос Салтыкова. — Это очень комплексная проблематика, и нам нужно выстроить систему мониторинга». Третье — технологические риски, включая IT и кибербезопасность. Салтыкова сослалась на опрос Всемирного экономического форума в Давосе (конец 2025 года), согласно которому киберриски остаются в топ-10 на протяжении следующих двух лет. Причём больше всего успешных атак идёт на индустриальные компании, затем на госсектор, а уже потом на инфраструктуру. «Финансовый сектор не попал в топ-3, возможно, потому что он лучше защищён», — заметила она, призвав компании активнее проводить пентесты.

Салтыкова также обратила внимание на поколенческие сдвиги: люди будут работать дольше, иметь несколько карьер в течение жизни. «Нам нужно научиться работать командами, где присутствуют люди разных поколений, — сказала она. — Пока мы не очень хороши в этом». Заключительный аккорд её выступления — важность единства совета директоров и топ-менеджмента. «Времена волатильности — это опасное время для линии разлома, — предупредила Салтыкова. — Уделите внимание преодолению этого разлома как можно скорее». В качестве формулы успеха 2026 года она назвала два слова: прагматичность (не время иллюзий, нужно взвешенно отсекать лишнее) и «серендипность» — способность видеть возможности там, где другие видят только проблемы, умение случайно находить закономерности.

Сооснователь и генеральный директор «БизнесДром» Павел Самиев дополнил картину тревожной статистикой по публичным компаниям и эмитентам облигаций. Он обратил внимание на рост количества технических дефолтов. «Подавляющее большинство этих событий связано с тем, что компания-эмитент ожидала поступления ликвидности буквально накануне даты выплаты, — объяснил Самиев. — Эти ожидания основаны на договорённостях с контрагентами, но, как показала практика, это не работает». Если компания не аккумулирует ликвидность непосредственно к дате выплаты, а рассчитывает на плановые поступления, последствия могут быть катастрофическими: рейтинговые агентства автоматически снижают рейтинг до уровня CCC, и облигационный рынок для такой компании закрывается. «Это задача, которую нужно поставить перед советом директоров — контроль превентивного мониторинга ликвидности», — резюмировал он.

По просьбе модератора Александр Васильевич Мурычев дал прогноз по курсу рубля и ключевой ставке. «Официальные прогнозы — 85–90 рублей за доллар, — сказал он. — Но главный триггер — ключевая ставка. Если она будет выше 15%, это сигнал к пересмотру всех инвестпроектов. ВВП по итогам 2026 года вряд ли будет сильно выше нуля, и страна движется к рецессии. При этом нарастает кризис неплатежей: крупные корпорации, особенно государственные, задерживают оплату мелким контрагентам, потому что сами столкнулись с проблемой ликвидности. По нашим опросам, много жалоб идёт на госкорпорации, — признал Мурычев — Не потому, что они не хотят платить, а потому что у них самих нет оборотных ресурсов».

Завершая сессию, модератор Русакова подвела промежуточный итог: экономика в пятый раз за XXI век входит в кризис (2009, 2015, 2020, 2022, 2026), но нынешний отличается тем, что мы окончательно перешли от модели дешёвых денег к модели дорогих денег и мобилизационной экономики. Формула успешного прохождения через трудности, по единодушному мнению спикеров, такова: жёсткая инвентаризация активов, культ денежного потока, а не маржи, ставка на производительность и автоматизацию, а также умение видеть возможности в проблемах. И, как метафорично заметила Салтыкова, рассматривая свою брошь в виде карпа (символ упорства, ума и успеха, да ещё и китайский, что особенно символично в свете развития партнёрства с КНР), только настойчивые и смелые достигнут цели.